Робертсон Дэвис «Мир чудес»
- Жанры/поджанры: Реализм
- Общие характеристики: Психологическое | Социальное | Философское
- Место действия: Наш мир (Земля) (Америка (Северная Америка ) | Европа (Западная Европа | Центральная Европа ))
- Время действия: 20 век
- Сюжетные ходы: Становление/взросление героя
- Линейность сюжета: Линейный с экскурсами
- Возраст читателя: Для взрослых
«Мир чудес» — это автобиография мага и волшебника Магнуса Айзенгрима, история его подъема из бездны унижения к вершинам всемирной славы. Будучи произведением вполне самостоятельным, «Мир чудес», однако, завершает «Дептфордскую трилогию» «букеровского лауреата» Р. Дэвиса, так что читавшие «Пятый персонаж» и «Мантикору» узнают наконец ответ на вопрос: «Кто убил Боя Стонтона?»
Входит в:
— цикл «Дептфордская трилогия»
Отзывы читателей
Рейтинг отзыва
majj-s, 24 июня 2022 г.
Полгода назад книжное пространство взорвала «Маленькая жизнь» Ханьи Янагихары горькая,больная, тяжёлая книга. С мальчиком, многократно становившимся объектом сексуальных преступлений, в центре повествования. Вопреки обстоятельствам, герой получает образование, обретает дружбу, любовь, всеобщее уважение, богатство, почет. Чтобы остаться на всю жизнь искалеченным, как физически, так и морально. Неспособным адекватно ответить на предлагаемую ему любовь, не сумевшим простить и принять себя. Несчастным.
Это взгляд на жизнь, который можно условно назвать фрейдистским: психотравма , нанесенная в детстве, практически не имеет шансов быть до конца изжитой, оставляя мучительный гандикап без срока давности у имевшего несчастье пережить. Помочь мог бы психолог, но для этого нужно прежде исповедаться в происшедшем, а как быть, если воспоминания столь мучительны, что пациент не может преодолеть болевой порог и выпустить себя из темницы прошлого? Нет ответа.
Я с великим уважением к венскому гению, но взгляда на жизнь придерживаюсь юнгианского: есть океан общественного бессознательного, хранящий «все образы, всех былей отпечатки», иными словами мифологические архетипы , сколько их есть у человечества (основных на диво немного, вариантов без счета). Вот из этого-то океана или колодца происходятсценарии всего, чему суждено случиться с нами в жизни.
Чаще всего незначительные для окружающих, но исполненные эпохальной значимости для нас, проживающих их. В редких случаях героические, жертвенные, мученические. В особых -сочетающие то и другое. Об этом может быть очень интересно читать или слушать, но не приведи Господь воплотить.
И теперь главное: мир архетипов формировался в дремучие времена дикости и так уж устроен, что по большей части находит приемлемыми чудовищные, на взгляд современного человека, преступления. Не оправдывает и не признает естественными, но принимает возможность пройти через; пережить, стать жертвой чего то страшного и остаться жить. Не утратить внутренней целостности, достоинства и самоуважения. «Мир чудес» Робертсона Дэвиса — это та же история, взгляд с юнгианской точки зрения.
Ребёнок, до которого никому нет дела, кроме помешанного на религии отца, а внимание, уделяемое детям религиозными фанатиками — товар специфического сорта, без которого им лучше бы обойтись. Сумасшедшая мать совершила что-то постыдно непристойное, за что весь городок ненавидит её, а отец держит на привязи. Дети насмехаются над мальчиком, дразня «сыном блудницы», особенность местного диалекта такова, что фонема «у» заменяется на «я» ( в оригинале, разумеется иначе: «whore» -«huur», но Робертсону Дэвису очень повезло с русским переводом Григория Крылова).
Итак, малец, никогда не знавший ласки и нежности, но обладающий задатками огромного таланта, впервые в жизни оказывается в месте, где дар может раскрыться и в обществе человека, в совершенстве владеющего искусством, которому он и мечтать не смеет научиться. Заслужив внимание этого человека. Он украл у отца деньги, чтобы попасть сюда и страшится наказания. А кумир насилует ребенка в вонючем сортире прямо тут, на ярмарке. Как вам такая ситуация?
Не хочу сказать, что «Маленькая жизнь» и история Джуда вторичны, что с того, что «Мир чудес» написан тридцатью годами раньше, я уже говорила: основных вариантов сценария на диво немного. Скорее напротив, важно диаметрально различие в способе осмысления одного сценария. Там и тут похищенный растлённый мальчик, которого долго и нещадно после эксплуатируют. В обеих книгах выросший герой добивается многого. Разница в том, что один (фрейдов взгляд на вещи) несет свой портативный ад, как улитка домик всю оставшуюся жизнь; а второй (юнгов: ты — совокупность всех составляющих твоей личности, всех сценариев, которые тебе суждено разыграть, но ни один из них не властен над тобою всем) оставляет его за спиной.
Я не могла не затронуть этого аспекта, завершая знакомство с «Дэпфортской трилогией», заключительный роман которой много интереснее, глубже, ярче, весомее одной этой жуткой истории и говорить о нем можно бесконечно (как обо всем, написанном Дэвисом). Только, понимаете, заглавие«Мир чудес» — не дань саркастической иронии. Мир исполнен чудес, странных, страшных, прекрасных. И в итоге он даст тебе те, которые сам ты более всего расположен взять у него. Аллилуйя!
strannik102, 7 апреля 2019 г.
Театральная изнанка, или Милости просим в закулисье
Как-то у меня по оценкам «Дептфордская трилогия» прошла сверху вниз — от твёрдой пятёрки, выставленной первой книге, через 4,5 для второй и к уверенной четвёрке книги третьей. Т.е. если взять за некий образ книгам этой трилогии небольшое созвездие, то всё-таки
Хотя нельзя сказать, что книга неинтересная. Вроде персонажи совершенно особенные, начиная с заглавного мага и волшебника сцены Айзенгрима и заканчивая последними второразрядными актёрами из небольшой лондонской труппы, с которой Магнус разъезжал в турне по Канаде. Личности как колоритные, так и совершенно отвратные мелькают на страницах романа: сначала это актёры ярмарочного балаганчика, затем уже труппа маленького театрика, а потом и киносъёмочная группа. Мелькают и в любом случае не оставляют читателя в равнодушии.
И про событийный ряд не скажешь, что однообразно-утомителен. С первых происшествий в жизни десятилетнего мальца нагнетается атмосфера тёмного карнавала (спасибо Брэдбери за образ). Правда карнавал этот в романе Дэвиса совсем не брэдберивского толка. А просто парнишка и в самом деле попадает в
Вторая половина книги переносит нас в
И уже в эпилоге романа мы наконец возвращаемся к загадке одной странной и необычной смерти, загаданной нам ещё в романе первом.
Наверное третьей книге просто не хватило энергетики, было ощущение некоторой вялости, что ли — потому и оценка такая. А может быть прошло слишком много времени после прочтения двух предыдущих книг цикла...
prouste, 16 ноября 2013 г.
По прошествии трилогии в целом и последнего роман, в частности, прихожу к мнению, что Дэвис в этой трилогии явил собой аватару Честертона с соответствующиим вниманием к религиозности, моральной и нравственной проблематике( без дидактизма), оформленном в интригующую форму. Собственно говоря, детективная загадка трилогии оборачивается пшиком — стороннего злого умысла не обнаружено, каждый сам себе судья. «Мир чудес» очень добротен в части производственного романа о заднике цирка и становлении фокусника, но едва ли в этой части он непревзойден — роман Голда точно лучше с этой стороны. Как и Честертон Дэвис заведомо старомоден, придает большое значение композиции, избегает рваного монтажа и острых диалогов. По существу книга — причудливая взязь сменяющих друг друга монологов, вступление все новых тональностей в непрерывную мелодию. Организация материала с изобличением скелетов в шкафу, полифония взглядов на одни и те же события — сильная сторона книги. Следует все же отметить, что со времен Честертона много что произошло и работа в его стиле и манере ( как и в стиле и манере Р.Л.Стивенсона) при обращении к современному материалу очевидно ведет к определенной искуственности и архаичности. Дэвис словно бы избежал влияния крупнейших модернистов века, его рассуждения о двойственной природе всякого человека со ссылкой на Доктора Джекилла и Хайда мало чем принципиально отличны от викторианских зарисовок на ту же тему. Интересный случай — именно не стилизация под старину, а использование старинных благородных инструментариев при изложении современной истории. Меня изящество, искусность и ажурность конструкций первого и третьего романов в сочетании ввпечатлили. Второй роман — совершенно лишний в трилогии, и сам по себе и в сочетании выпадает, не говоря о том, что сыну Боя в третьей книге места не нашлось. Полагаю, что дилогия более удачна в плане организационном.
Kalkin, 14 сентября 2009 г.
Странную шутку сыграл со мной заключительный роман Дептфордской трилогии. Забыв о духе предыдущих произведений, я совершенно необоснованно ожидал от романа с таким названием акцента на романтизме или хотя бы внимания преимущественно к светлым сторонам жизни. Возможно, мне казалось так потому, что эта часть трилогии посвящена воспоминаниям величайшего иллюзиониста – Магнуса Айзенгрима, массовая автобиография которого была щедро сдобрена чудесами в простецком понимании этого слова. Однако с первыми же словами Магнуса ко мне пришло понимание того, как же я ошибся в предварительной оценке происходящего.
Как и в остальных романах трилогии, основное действо разворачивается в воспоминаниях, и теперь это воспоминания младшего из Дептфордской тройки. Речи Магнуса – это шедевры устной формы, дошедшие до нас благодаря старому знакомому читателя, историку Данстану Рамзи, который вновь примерил на себя персонаж рассказчика. В рассказах Магнуса события прошлого смешиваются с таким отношением к ним, которое характерно для дня настоящего; за чередой событий постепенно проступает отношение к миру как к миру особых чудес. Характер Айзенгрима раскрывает и его отношение к событиям, и особая манера поведения, и ремарки в сторону. На результат работает каждая мелочь.
Поводом для откровений Магнуса стала его работа над ролью французского иллюзиониста Робер-Гудена в фильме Юргена Линда, знаменитого кинорежиссера того времени. Роль настоятельно требовала подтекста, и таким подтекстом должна была стать подлинная история жизни Магнуса Айзенгрима…
В воспоминаниях Магнуса выделяются три основных этапа, первый из которых связан с детством. Деревенская ярмарка и выступление бродячего балагана в Богом забытом городке стала для Пола Демпстера тем же, чем она была для миллионов деревенских жителей до него: светлой, яркой остановкой на монотонном жизненном пути, проблеском посреди унылого, безрадостного детства. Мальчик, которому через много-много лет предстояло стать великим иллюзионистом, испытал колоссальное потрясение. Перелом в восприятии оказался настолько сильным, что даже преступные действия фокусника Виллара, педофила и наркомана, чьей собственностью фактически стал Пол, не смогли снизить ценность излома судьбы при взгляде издалека.
Ирония судьбы была виной тому или злая издевка, но по стечению обстоятельств приютивший Пола балаган назывался «Миром Чудес». Мировосприятие, ставшее впоследствии характерной чертой Пола, начало формироваться именно на этом этапе – этапе контрастов между внешним и внутренним, между тем эффектом, который производили балаганщики на обывателей, и сводящей с ума приземленностью, монотонностью их обыденной работы. Странствия из города в город, монотонные будни вывернутой наизнанку жизни…
Второй жизнеобразующий этап резко отличается от предыдущего. Из провинциальной Канады Пол окольными путями попадает в Англию. Здесь балаганному фокуснику, искушенному и одновременно невинному парню за несколько лет предстоит превратиться в талантливого актера. Работа в труппе сэра Джона Тресайза, джентльмена из джентльменов и приверженца романтического театра, стала для Пола кардинально иным опытом. Новый мир предложил ему себя, и второй перелом в восприятии мира не заставил себя ждать. Далекий от скепсиса высшего образования, от барьера, который, по его собственному мнению, человек воздвигает между собой и миром своими собственными знаниями, Пол-Магнус сформировал свое особенное мировосприятие. Стоит попытаться его понять!
О третьем этапе сказано немного. Это рассказ о недавнем прошлом, о проведенных в Швейцарии военных годах. Здесь идет уже эволюционное развитие личности, сформированной под ударами, проведенными судьбой с разных сторон. И поскольку рассказ продолжается, то не может не всплыть вопрос, не дававший на протяжении всей трилогии покоя многим людям — неважно, персонажам или читателям. На этот раз вместе с ответом, и мы узнаем, кто же убил Боя Стонтона. Узнаем тогда, когда это уже не столь важно.
Эта книга – нелегкое чтение, и в эмоциональном плане она, наверно, наиболее тяжела из всех трех. Тяжела потому, что нелегко, читая о становлении Магнуса, понять, как он смог стать тем, кем стал, соотнести настоящее и прошлое. Тяжела потому, что Магнус честен и предельно откровенен в своих рассказах, и не пытается лакировать действительность. Книгу, в которой постоянно сплетаются горечь, свет и ощущение мира чудес, мне было нелегко воспринимать во всей ее полноте. Эмоции часто бывают ограниченными, ты невольно уделяешь повышенное внимание каким-то не тем подробностям, неважно, скатываются они в грязь или в сусальную позолоту, а в результате от взора ускользает целое. Держать в кадре все тяжело, потакать своему восприятию не в пример проще. «Мир Чудес» — это книга контрастов и противоречий, книга особенного восприятия жизни. Поняв это, уже не можешь из-за личной неприязни отдельных моментов снижать оценку всему повествованию. Я просто вынужден был поставить «Миру чудес» десятку, иное стало бы предательством.